Каждый естественный язык отражает определенный способ восприятия устройства мира, или «языковую картину мира». Совокупность представлений о мире, заключенных в значении разных слов и выражений данного языка, складывается в единую систему взглядов, которую, сами того не замечая, принимают все носители данного языка. Реконструкции такой системы представлений, заложенной в русском языке, посвящена данная книга. В нее вошли статьи трех авторов, в которых анализируются ключевые слова русской языковой картины мира - такие, как душа, судьба, тоска, счастье, разлука, справедливость, обида, попрек, собираться, добираться, постараться, сложилось, довелось, заодно и др. «Ключевыми» эти слова являются потому, что они дают «ключ» к пониманию русской языковой картины мира; одновременно они являются лингвоспецифичными, то есть содержат в своем значении концептуальные конфигурации, отсутствующие в готовом виде в других языках (сравнение проводится с наиболее распространенными языками Западной Европы). Работы, собранные в данной книге, написаны в период с 1994 по 2003 год; они объединены общностью наиболее важных методологических установок, при этом различаются по жанру и стилю и отчасти по используемому метаязыку. Статьи объединены в тематические разделы, соответствующие фрагментам русской языковой картины мира. В Приложении помещена статья Анны Вежбицкой, к чьим идеям в значительной степени восходит направление исследований, представленное в данной книге.
Дополнительная информация:
Из предисловия к книге «Константы и переменные русской языковой картины мира» (Зализняк Анна А., Левонтина И.Б., Шмелев А.Д. | М.: Языки славянских культур, 2012), первая часть которой воспроизводит с некоторыми сокращениями и исключением нескольких статей содержание данной раздачи:
"В первую часть вошла основная часть нашей книги, которая была издана в 2005 г. и посвящена обсуждению ключевых идей русской языковой картины мира и выражающим их словам. Мы обращали внимание на то, что в каждом языке есть свои особые концептуальные конфигурации, которые закрепляются в значении языковых единиц и принимаются говорящими на данном языке как нечто само собой разумеющееся. Такие единицы с трудом поддаются переводу. При этом уже тогда мы отмечали, что языковая концептуализация мира включает в себя не только константы, но и переменные, она подвержена социальному и региональному варьированию и изменяется во времени. По этому мы в основном ориентировались на речь москвичей — носителей литературного языка.
В дальнейшем мы стали в большей степени уделять внимание тому, как менялась языковая концептуализация мира параллельно изменениям в жизни общества. Соответственно, во второй части больший акцент делается на происходящих в русском языке семантических сдвигах и их влиянии на эволюцию языковой картины мира.
Как в первой, так и во второй части книги мы систематически сопоставляем отдельные фрагменты русской языковой концептуализации с соответствующими фрагментами концептуализации мира в некоторых других языках. Это представляется особенно важным, поскольку различие в концептуализации действительности, на которую опирается значение близких по значению слов разных языков, иногда бывает столь существенным, что это может всерьез затруднять коммуникацию и даже приводить к коммуникативным провалам. Поэтому сопоставительное изучение особенностей концептуализации мира разных языков и выявление в них лингвоспецифичных конфигураций должно способствовать успешной межкультурной коммуникации.
Необходимо понимать, что хотя язык навязывает носителю определенную картину мира, человек не является ее рабом. Эксплицировав соответствующие представления в рамках метаязыковой рефлексии, говорящий имеет возможность подвергнуть их сомнению. В этом отношении лингвистический анализ способствует критическому осмыслению априорных представлений, заложенных в значении языковых единиц".
