Представляю четвёртую главу моей работы «Ситра Ахра. Зеркало тьмы» — «Частичка тьмы».
Напомню, как выстроены предыдущие главы:
Первая — «Сфальсифицированный дьявол, или трагедия Александра Меня»: исследование того, как образ зла конструируется в публичном сознании.
Вторая — «Лилит»: погружение в мифологию «левой стороны» и её архетипическую силу.
Третья — «Аномалии»: каталог разрывов в ткани реальности, где привычный порядок даёт трещину. И как просачивается Ситра Ахра.
Четвертая — «Частичка тьмы». История Рашильд и Альфреда Жарри.
Теперь мы переносимся в Париж конца XIX века — в мир салонов, эпатажа и литературных бурь, где Альфред Жарри превращал нарушение норм в метод познания. Биба предлагает Полине проверить ее женскую интуицию, догадаться – была ли плотская страсть между госпожой Рашильд и эпатажным писателем Жарри. Она погружает Полину в историю, которая произошла в конце XIX века. Сумеет ли Полина догадаться. А догадаетесь ли Вы. Если Вы женщина, как насчет Вашей легендарной женской интуиции? Ведь не зря об этом существуют легенды.
На самом деле это интересная историческая загадка. Историки говорят, что это была просто дружба. Но, так ли это.
Прямых доказательств нет, но в документах есть детали, которые биографы и исследователи трактуют как косвенные намёки на сильную, глубокую связь — и уже из этого мы можем что-то увидеть.
Письмо «Завещание Папаши Убю» (май 1906 года). Одно из самых обсуждаемых писем. В нём Жарри, чувствуя приближение смерти, обращается к Рашильд с просьбой о «посмертном сотрудничестве»: закончить его роман после его ухода. Он подписывается именем своего персонажа — Папаши Убю. Для многих это маркер особой близости: человек в такой момент обычно открывает самые интимные, доверительные грани себя тому, кому безгранично доверяет. Это не любовное признание в классическом смысле, но показывает уровень эмоциональной связи.
В сохранившихся письмах (например, от 7 сентября 1904 года) Жарри порой использует игривые, гротескные интонации, свойственные его творчеству, но при этом в отдельных фразах проскальзывает трогательная, почти детская зависимость от мнения Рашильд, потребность в её одобрении. А в поздних письмах (например, от февраля 1907 года) чувствуется глубокая благодарность и даже тревога за неё. Исследователи отмечают: Рашильд была для него чуть ли не единственным стабильным ориентиром в хаотичной жизни. Сама Рашильд спустя годы в посмертной биографии 1928 года («Альфред Жарри, или Сверхмужчина изящной словесности») писала о нём с огромным пиететом, называя «предшественником всех шутов современного литературного мира». В её тексте Жарри предстаёт как фигура, во многом определившая её собственное понимание писательского пути.
Они регулярно виделись: Жарри часто гостил в имении Рашильд и её мужа Альфреда Валетта в Кудрэ. Совместные поездки, долгие беседы в салоне, совместная работа над проектами — всё это создавало почву для очень тесной связи. При этом социальный контекст (Рашильд была замужем) действительно подталкивал к тому, чтобы не афишировать что-то выходящее за рамки дружеско-покровительственных отношений.
Большинство исследователей сходятся, что даже если какие-то чувства и были, они не были однозначными и, скорее всего, не переросли в роман в привычном понимании. Их связь была сложной: в ней смешивались восхищение, творческая зависимость, интеллектуальное родство и, возможно, нечто более личное. Именно эта неоднозначность и даёт простор для вопросов, была ли телесная страсть. А как Вы думаете?
Хотел бы еще раз отметить, то, как я читаю – это мой авторский стиль. Да, с запинками, с изменением голоса. Так задумано. Это мое авторское право. Это аля домашние посиделки на кухне. У меня есть постоянные слушатели. Если не нравится, то слушайте другое. Я же не заставляю и денег не беру. Хотя у меня и хорошие донаты бывают.
Приятного погружения.
