В книгу вошли рассказы из многих авторских сборников: «Юмористические рассказы», «Неживой зверь», «Ведьма» и других.

Сборник рассказов Антона Павловича Чехова.""Крыжовник","Егерь","Смерть чиновника","Шампанское"
Крыжовник рассказ русского писателя Антона Павловича Чехова.
Николай Иванович, чиновник из казённой палаты, всю жизнь стремился к одной цели купить имение с садом, где обязательно будет расти крыжовник. Ради этой мечты он жил впроголодь, экономил на всём и женился на нелюбимой, но богатой вдове. Овдовев, он наконец приобретает усадьбу. Посетив брата, Иван Иванович с горечью видит, как тот опустился, растолстел и превратился в самодовольного барина. Рассказ А.П. Чехова Егерь (1885) повествует о встрече егеря Егора Власьича с женой Пелагеей, которую он не видел 12 лет. Насильно обвенчанные барином, они живут порознь. Пелагея просит мужа вернуться, но Егор, любящий одиночество и свободу, грубо отвергает её и уходит, оставляя жену в отчаянии. Тема одиночество и крах брака.

«У Достоевского есть персонаж — офицерский денщик, который делил мир на две неравные части: к одной он относил “себя и своего барина”, а ко второй — “всю прочую сволочь”. Такое деление выглядит нелепо и смешно, но в нашем обществе всегда находились желающие мыслить и поступать так же — только в куда более широком масштабе. В последние же годы подобные выходки, кажется, и вовсе превратились в настоящую манию…»

«Лесная балка мягко уходила вниз, к желтоватой Оке. По её дну, скрываясь в густой траве, торопливо струился ручеёк. А над оврагом — днём почти невидимо, а ночью особенно живо и тревожно — разливалась голубая небесная река; в ней мерцали и перекатывались звёзды, словно золотые ерши…»

Пасха, или Светлое Христово Воскресение, — центральный христианский праздник, который празднуют во всем мире. Он несет в себе идеи света и добра, утверждает торжество жизни над смертью и напоминает о Воскресении Иисуса Христа. Для русской культуры Пасха особенно значима: именно в России сформировалась самобытная традиция пасхального рассказа, где главными мотивами становятся любовь и милосердие, прощение, духовное обновление и путь человека к Богу. К этому жанру обращались многие авторы, в том числе классики конца XIX — начала XX века, чьи произведения собраны в данном издании. Рассказы Н. А. Лейкина, А. П. Чехова, И. А. Бунина, Л. Н. Андреева, А. И. Куприна и других писателей передают теплую атмосферу праздника, наполненную заботой о ближнем, и показывают, как Пасху встречали в разных уголках России. Ряд текстов, включенных в сборник, публикуется впервые по дореволюционным источникам.

В оформлении использованы старинные открытки и иллюстрации из периодической печати XIX — начала XX века. Книга рассчитана на самый широкий круг читателей и станет удачным подарком к светлому празднику Пасхи.

В бедной великорусской деревушке жил пожилой, уже шестидесятилетний священник — отец Иван Богоявленский. Никто не смог бы толком рассказать, с чего началась его судьба, каким было его детство и юность: сам он за давностью лет почти всё утратил в памяти, а жена, дети, родные и знакомые попросту этого не знали. Поэтому складывалось впечатление, будто у его жизни вовсе не было начала — и, возможно, не будет конца. Его существование напоминало длинный коридор с множеством наглухо закрытых дверей: впереди что-то распахивается, а позади — захлопывается и навсегда тонет в тишине…

Направление, которого в последние годы придерживается русская литература, заслуживает самого пристального внимания. Русский человек — со своим прошлым и настоящим, с экономическими обстоятельствами и этнографическими особенностями — стал главным объектом исследования для писателей и ученых. Каждый старается, насколько хватает сил, разбирать явления русской жизни, чтобы прояснить для себя загадочный облик народа; каждый с торопливым нетерпением стремится предсказать этому младенцу-великану яркое и благополучное будущее. И хотя в такой горячности и поспешности, возможно, есть преждевременная, юношеская запальчивость, сомневаться не приходится: нынешнее литературное движение таит в себе начала, способные принести весьма плодотворные плоды. Уже теперь можно видеть, что тьма, долго скрывавшая многообразные стороны русской жизни, понемногу рассеивается: за последние несколько лет накоплено достаточно материалов, чтобы ближе узнать характер и внутренний уклад русского народа. И если это знакомство еще не доведено до конца, то есть прочная надежда, что молодая русская литература, однажды встав на надежный путь изучения народности, не свернет с него и завершит начатое.

Романтическая повесть стала ведущим жанром русской прозы 1830-х годов. Романтизм, тяготея к возвышенным героям и бурным страстям, передавал тонкую жизнь человеческой души и ее внутренние потрясения. Смутные грезы и видения, загадки, колдовство, мотивы немецкой готики — все это уносит читателя в пространство чувств и фантазии. В издание включены малоизвестные и позабытые повести В. Жуковского, А. Погорельского, А. Бестужева-Марлинского, А. Вельтмана, В. Одоевского, Д. Веневитова, Е. Ростопчиной, А. Герцена, Е. Ган и А. Фета.

Романтическая повесть – центральный жанр русской прозы в 30-е годы XIX века. Стремясь к возвышенным характерам и сильным страстям, романтизм отразил внутренние переживания человека. Туманные сны и видения, тайны, магия, подражание немецкой готике – все это увлекает читателя в мир чувств и воображения.
В сборник вошли забытые повести В. Жуковского, А. Погорельского, А. Бестужева-Марлинского, А. Вельтмана, В. Одоевского, Д. Веневитова, Е. Ростопчиной, А. Герцена, Е. Ган, А. Фета.

Содержание:

Василий Жуковский. Марьина роща (Старинное предание) (рассказ)
Антоний Погорельский. Лафертовская маковница (рассказ)
Антоний Погорельский. Изидор и Анюта (рассказ)
Александр Бестужев-Марлинский. Испытание (повесть)
Александр Вельтман. Эротида (повесть)
Владимир Одоевский. Сильфида (повесть)
Дмитрий Веневитинов. Владимир Паренский (отрывок)
Евдокия Ростопчина. Поединок (повесть)
Александр Герцен. Елена (повесть)
Елена Ган. Идеал (повесть)
Елена Ган. Суд света (повесть)
Афанасий Фет. Кактус (рассказ)

Музыка — благословение или наказание? Высокое искусство или навязчивая страсть? Русские классики с редкой проницательностью всматриваются в внутренний мир человека, живущего творчеством.

Загадка кончины Моцарта. Крошечный город, спрятанный в музыкальной шкатулке. Судьба выдающегося скрипача, разрушаемого алкоголем. Ироничный рассказ о приятельстве контрабасиста и флейтиста. История слепого мальчика, который открывает для себя реальность через звуки. Все это и не только — в сборнике «Душа музыканта», объединившем прозу о музыке русских авторов: Загоскина, Пушкина, Одоевского, Тургенева, Толстого, Короленко, Чехова, Куприна, Брюсова, Паустовского, Цветаевой.

Направление, которого в последние годы придерживается русская литература, заслуживает самого пристального внимания. Русский человек — со своим прошлым и настоящим, с экономическими обстоятельствами и этнографическими особенностями — стал главным объектом исследования для писателей и ученых. Каждый старается, насколько хватает сил, разбирать явления русской жизни, чтобы прояснить для себя загадочный облик народа; каждый с торопливым нетерпением стремится предсказать этому младенцу-великану яркое и благополучное будущее. И хотя в такой горячности и поспешности, возможно, есть преждевременная, юношеская запальчивость, сомневаться не приходится: нынешнее литературное движение таит в себе начала, способные принести весьма плодотворные плоды. Уже теперь можно видеть, что тьма, долго скрывавшая многообразные стороны русской жизни, понемногу рассеивается: за последние несколько лет накоплено достаточно материалов, чтобы ближе узнать характер и внутренний уклад русского народа. И если это знакомство еще не доведено до конца, то есть прочная надежда, что молодая русская литература, однажды встав на надежный путь изучения народности, не свернет с него и завершит начатое.

В разгар зимы 1799 года мы прибыли в Казань, губернский город. Мне тогда шел девятый год. Стояли лютые морозы, и хотя заранее для нас сняли две комнаты в небольшом домике капитанши Аристовой, отыскать жилье удалось не сразу. Между тем оно находилось на приличной улице, которая называлась Грузинской. Приехали мы к вечеру в простой рогожной повозке, запряженной нашей тройкой (повар с горничной добрались раньше). Переезд получился утомительным: сделали длинный перегон без остановок, долго кружили по городу, выспрашивая дорогу к квартире, да еще немало простояли из-за нерасторопности деревенских лакеев. Я отчетливо помню, как страшно продрог, как в комнатах было холодно, как чай меня не согрел и как я лег в постель, дрожа, словно в лихорадке. Еще яснее помню другое: моя мать, горячо меня любившая, тоже дрожала — не от стужи, а от тревоги, как бы ее дорогое дитя, ее Сереженька, не простудился.

«Здоровая баба Акулина, веселая, сквозь рваную рубаху сбитое розовое тело так и светится. И в глазах веселых, небольших, голубых светится и отливает на лицо, на губы, небольшие, красные, сочные, на ряд жемчужных белых зубов…»

Борис Шергин (1893–1973) — крупный русский сказитель, собиратель фольклора и художник, которого нередко называют «архангельским Бажовым». Он был редким знатоком и виртуозом слова, выросшим из традиций народной культуры Русского Севера. Ставя во главу угла ремесло рассказчика, Шергин получил известность благодаря литературным переработкам старинных сказок и былин, удивительно лиричным повествованиям о поморах и северных мореходах, о «морском служении» и строгой красоте северной земли. С особой точностью и теплым вниманием он передает уклад жизни, атмосферу и диалектные краски родного края.

Широта его дарования особенно явственно раскрывается в «Северном сердце»: здесь рядом существуют торжественно-грустные «старины», густая словесная стихия гротескных приключений и тонкая психологическая интонация «старомещанской» романтики. Даже тем, кто еще не знаком с этими сказами и былью — историями о тонких мастерах, государях-кормщиках, сыновьях-разбойниках и лисе-исповеднице, — с детства памятны мультфильмы по Шергину: «Золоченые лбы», «Волшебное кольцо», «Ваня Датский», «Про Ерша Ершовича» и другие. Их озвучивали Олег Табаков, Евгений Леонов, Леонид Куравлев, Лев Дуров, а музыку писали Эдуард Артемьев, Владимир Мартынов, Владимир Дашкевич.

Послесловие к сборнику — Юрий Коваль.

Смотрю в окно — внизу, под горой, шумно колышется празднично разодетый лес: растрёпанный ветер гнёт и терзает яркие кроны пылающе раскрашенных клёнов и осин. Сорваны жёлтые, серые, алые листья; они кружат в воздухе, опускаются на синюю речную воду и выводят на ней пёструю повесть о прошедшем лете. Так же — такими же разноцветными словами, так же просто и светло — мне хотелось бы поведать о том, что довелось пережить этим летом.

Осенью 1830 года из‑за вспышки холеры Пушкин был вынужден оставаться в своём болдинском имении, фактически в изоляции. За полтора месяца он создал пять повестей — те самые «сказочки» и «побасенки», как он их называл. Чтобы обойти строгую цензуру и обезоружить придирчивых критиков, Пушкин приписал эти тексты вымышленному автору — Ивану Петровичу Белкину, никому не известному писателю, к тому же уже умершему. Благодаря этому повести без труда получили разрешение на печать. А насколько они действительно простодушны и безобидны — решать читателю.

Сатирический цикл «1001 день, или Новая Шахерезада» Ильи Ильфа и Евгения Петрова опирается на реальные факты 1920-х годов и передает пугающую своей нелепостью атмосферу того времени: абсурд общественных порядков, всевластие бюрократии и бытовую неустроенность. В издание также включены яркие, остроумные повести «Светлая личность» и «Необыкновенные истории из жизни города Колоколамска», водевили, сценарные работы и титры к фильму «Праздник Святого Йоргена». Отдельного внимания заслуживают опубликованные здесь «Записные книжки» Ильфа и воспоминания о нем, написанные Петровым.

Николай Васильевич Гоголь – знаменитый русский писатель, произведения которого входят в золотой фонд отечественной словесности и являются неизменными составляющими школьной программы по литературе. Его романы, повести и пьесы имеют огромное количество постановок и экранизаций.

Одним из самых сильных его произведений является книга «Мёртвые души». Вышел только первый том: второй, почти дописанный, был уничтожен автором. В основе сюжета поэмы, как обозначил жанр книги сам Гоголь, – похождения авантюриста, который в эпоху крепостного права по дешёвке скупает «на бумаге» у помещиков крестьян, которые на самом деле умерли, но вплоть до следующей переписи считаются живыми. Под эти «ревизские души» ловкий мошенник намеревается получить от государства земли. Писатель масштабно показывает характеры и явления, которые актуальны, к сожалению, и в современной России

Михаил Алексеевич Кузмин (1872; в рамках собственной мифологии — 1875–1936) — известный русский поэт, музыкант и композитор, один из самых самобытных представителей Серебряного века.

«Первый сборник рассказов» вышел в 1910 году в легендарном издательстве «Скорпион». В книгу вошла повесть «Крылья», принесшая Кузмину всероссийскую известность. Александр Блок называл «Крылья» чудесными, а Николай Гумилев лучшим рассказом считал «Кушетку тети Сони». В целом ранняя проза Кузмина воспринимается как кристально ясная, чистая, платоничная и прекрасная — недаром читатели закрепили за ним имя «короля эстетов».

Начинал записывать воспоминания о любви — потом оставил это дело. Получались какие-то обрывочные, случайные эпизоды, короткие и анекдотичные. А ведь было и нечто более значительное, правда? Попробуем снова. Только без соблазна отделаться лаконичностью, но и без утомительных подробностей — писать честно и внимательно. И долгих заходов к рассказу тоже не стану избегать…

Осенью мачеха сообщила, что меня отправляют в пансион госпожи Ролль. До этого я училась дома и к шестнадцати годам знала примерно то же, что и большинство девушек моего возраста, но высокий дядя Эдя, брат покойного отца, убедил мачеху, что мне непременно нужен диплом. В Москву он наведывался редко, изображал из себя делового человека и всезнайку, меня на дух не переносил, зато мачеха его уважала и во всём ему доверяла. После каждого его отъезда она становилась строже — правда, ненадолго…

Зима уже клонилась к завершению. На одном из отрезков строящейся дороги вовсю шла подготовка к возобновлению работ с приходом весны. Начальник участка Кольцов, после окончательных изысканий, завершённых ещё прошлым летом, решил пересмотреть трассу и изменить направление линии. Поправка сулила значительную экономию, и Кольцов вместе с двумя молодыми инженерами, проведя всю зиму в полевых условиях, изо всех сил стремился успеть закончить всё к намеченной через две недели сдаче подрядов.

Его еврейское имя было Хаим, но окружающие называли его Каином. Так было удобнее: это имя звучало привычнее, его легче произносили, и в нём чувствовалась насмешка и унижение. Пусть оно совсем не подходило к его маленькому, робкому, измождённому облику, людям всё равно казалось, что именно так можно метко обозначить и его внешность, и его характер — одновременно точно и обидно.