Поймали воблу, выпотрошили её, да на ветру, да под солнцем подвялили — и мозг, что был, весь выдуло. И стала вобла жить-поживать, уже без лишних крамольных мыслей…

«Пошехонская старина» – последнее произведение М. Е. Салтыкова Щедрина, взгляд на жизнь российской провинции эпохи крепостного права. Повествование ведётся от имени дворянина Никанора Затрапезного: через его детские воспоминания раскрываются быт и нравы помещичьей усадьбы.
Книга даёт подробное, почти документальное представление о жизни России накануне отмены крепостного права. Читатель видит не парадную сторону истории, а повседневность: как жили дворяне и крестьяне, какие были обычаи, как работала система помещичьего хозяйства. Это помогает глубже понять истоки многих социальных явлений в России.

В сборник рассказов и сказок Михаила Салтыкова-Щедрина вошли его известные произведения «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил», «Дикий помещик», «Премудрый пискарь», «Карась-идеалист», «Орёл-меценат» и другие, входившие в сборник «Сказки для детей изрядного возраста». Сатира Салтыкова-Щедрина не теряет актуальности и в наше время.

Гротескная история Российской Империи – в озвучке Михаила Ефремова.
Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин, знавший жизнь в столице и провинции со всех сторон, не фантазировал, а писал своих персонажей с натуры.
Летопись города Глупова, в котором у одного градоначальника вместо мозга приборчик с записанными скриптами, а у другого вообще голова фарширована трюфелями. При этом третий пишет устав «о нестеснении градоначальников законами», а четвертый мечтает сделать одинаковые дома для одинаковых людей. Фантастика, скажете вы? Не совсем, скорее гротеск. Такой прием, который, как увеличительное стекло со встроенным фонариком, помогает автору подсветить – а читателю увидеть – главное.

Философская сказка о том, как мастер создаёт кукол, похожих на людей, и вдруг осознаёт, что настоящие люди часто сами похожи на бездушных кукол. Салтыков-Щедрин показывает, что механическое, бездумное существование хуже любой искусственной игрушки, потому что живую «куклу» нельзя остановить.

«…Ехать мне ужасно не хотелось, но я всё же поехал. Дети! когда вы повзрослеете, вы поймёте: порой слова „не хочу“ самым естественным образом обращаются в „хочу“, и человек — существо разумное и свободное — вместе с тем чаще других способен поступать так, как будто нарочно идёт наперекор собственным ближайшим интересам…»

Сатирическая сказка Михаила Салтыкова-Щедрина, входящая в его знаменитый цикл «Сказки для детей изрядного возраста».
Высокопоставленный чиновник (прокурор) одержим идеей тотального контроля и искоренения «крамолы». Он мнит себя «всевидящим оком», которое должно уследить за каждым шагом и мыслью обывателей.

Жил да был пискарь. И отец, и мать у него были люди рассудительные: понемногу, не высовываясь, прожили в реке целые аридовы веки и ни в уху не угодили, ни щуке в пасть. Того же они требовали и от сына. «Смотри, сынок, — наставлял старый пискарь перед смертью, — хочешь жить припеваючи — гляди в оба!»

А молодой пискарь и вправду был башковитый. Принялся он соображать — и понял: куда ни сунься, всюду ему беда. Вокруг, в воде, рыбы всё больше да сильнее, а он — самый мелкий; любая может его проглотить, а он никого проглотить не в силах. Да и не уразумеет: зачем вообще глотать? Рак способен клешнёй перерубить его надвое, водяная блоха — вцепиться в спину и измучить до смерти. Даже свой брат пискарь — и тот, завидев, что он комара поймал, целой стаей налетит отнимать. Отберут — и тут же из-за добычи передерутся, так что комара зря разлохматят…

Направление, которого в последние годы придерживается русская литература, заслуживает самого пристального внимания. Русский человек — со своим прошлым и настоящим, с экономическими обстоятельствами и этнографическими особенностями — стал главным объектом исследования для писателей и ученых. Каждый старается, насколько хватает сил, разбирать явления русской жизни, чтобы прояснить для себя загадочный облик народа; каждый с торопливым нетерпением стремится предсказать этому младенцу-великану яркое и благополучное будущее. И хотя в такой горячности и поспешности, возможно, есть преждевременная, юношеская запальчивость, сомневаться не приходится: нынешнее литературное движение таит в себе начала, способные принести весьма плодотворные плоды. Уже теперь можно видеть, что тьма, долго скрывавшая многообразные стороны русской жизни, понемногу рассеивается: за последние несколько лет накоплено достаточно материалов, чтобы ближе узнать характер и внутренний уклад русского народа. И если это знакомство еще не доведено до конца, то есть прочная надежда, что молодая русская литература, однажды встав на надежный путь изучения народности, не свернет с него и завершит начатое.

Направление, которого в последние годы придерживается русская литература, заслуживает самого пристального внимания. Русский человек — со своим прошлым и настоящим, с экономическими обстоятельствами и этнографическими особенностями — стал главным объектом исследования для писателей и ученых. Каждый старается, насколько хватает сил, разбирать явления русской жизни, чтобы прояснить для себя загадочный облик народа; каждый с торопливым нетерпением стремится предсказать этому младенцу-великану яркое и благополучное будущее. И хотя в такой горячности и поспешности, возможно, есть преждевременная, юношеская запальчивость, сомневаться не приходится: нынешнее литературное движение таит в себе начала, способные принести весьма плодотворные плоды. Уже теперь можно видеть, что тьма, долго скрывавшая многообразные стороны русской жизни, понемногу рассеивается: за последние несколько лет накоплено достаточно материалов, чтобы ближе узнать характер и внутренний уклад русского народа. И если это знакомство еще не доведено до конца, то есть прочная надежда, что молодая русская литература, однажды встав на надежный путь изучения народности, не свернет с него и завершит начатое.

Роман-хроника «Дневник провинциала» через фантасмагорические сцены петербургской водевильно-разгульной жизни, среды чиновников и журналистов, их умеренного, «по возможности» либерализма и быстрого дрейфа к угодливому «чего изволите» выстраивает ясное и беспристрастное представление о пореформенном времени.

«Пошехонская старина» – последнее произведение великого русского писателя М.Е.Салтыкова-Щедрина – представляет собой грандиозное историческое полотно целой эпохи. По словам самого Салтыкова, его задачей было восстановление «характеристических черт» жизни помещичьей усадьбы эпохи крепостного права.

Среди философских учений есть одно, которое особенно ценится в пошехонском сообществе. Согласно этому учению, добро в конечном итоге неизбежно победит, а зло будет унижено. В результате этого всем станет хорошо. Однако, как и когда эта трансформация произойдет, пошехонцы не могут сказать с уверенностью. Они лишь утверждают, что если с начала времен происходит процесс внедрения добра в мир, то нет причин, по которым этот процесс не должен продолжаться и в дальнейшем.

М.Е. Салтыков-Щедрин по праву считается выдающимся писателем-сатириком на мировой арене. Однако его творчество часто воспринимается исключительно как критика государственного строя и обычаев самодержавной России. В данной книге предпринята попытка показать Салтыкова с другой стороны — как художника с уникальным талантом, способным выявлять комическую основу в жизни. Он умеет разглядеть, в отличие от классического гоголевского пожелания, невидимый смех сквозь видимые миру слезы.

Современники называли «Историю одного города» Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина «пасквилем на историю государства Российского». Эта книга остается актуальной и сегодня, выступая не как суровый приговор «русской действительности», а как безжалостная хирургическая процедура, вскрывающая и лечащая «болезни» общества.

Радиопостановка, созданная Главной редакцией радиовещания для детей Всесоюзного радио СССР, основана на одноимённом романе русского писателя Михаила Салтыкова-Щедрина. Это произведение рассказывает о городе Глупове, где за короткий период сменилось 21 глава города. Среди значительных градоначальников был Пётр Петрович Фердыщенко.
Роли и исполнителиОт автора - Юрий В. Яковлев;

Летописец - Георгий М. Вицин;

Пётр Петрович Фердыщенко, бригадир - Вячеслав М. Невинный;

Боголепов - Лев К. Дуров;

Алёнка - Лариса И. Гребенщикова;

Митька - Александр И. Вдовин;

Пахомыч - Степан К. Бубнов;

Евсеич - Анатолий Л. Кубацкий;

Батюшка - Анатолий И. Баранцев;

1-й глуповец - Владимир И. Прохоров;

2-й глуповец - Владимир Т. Кашпур;

3-й глуповец - Лев Г. Шабарин;

Домашка - Елена Ю. Миллиоти;

Старуха - Галина Я. Дёмина.

Автор инсценировки и режиссёр (радио) - Виктор Ф. Трухан.

Редактор - Надежда Дмитриева, Людмила Усачёва.

Ассистент режиссёра - Михаил А. Розенберг.

Композитор - Шандор Э. Каллош.

Звукорежиссёр - Альфия Кутуева.

Звукооператоры - Наталья Ш. Хоббихожина, Вера Кайнара, Галина К. Засимова, Ирина Кудинова, Наталья Сазонова, Ирина Воронова, Галина Зудкина.

Шумовое оформление - Людмила Баранова

Камерный ансамбль "Экспромт" п/у Шандора Каллоша.

В спокойной заводи обитал карась, который увлекался размышлениями о жизни и прекрасно понимал значение добродетели. Обычно его собеседником в спорах был друг ерш. Однако однажды этот мудрый карась был приглашен на дискуссию с щукой.

Повесть «В больнице для умалишённых» является продолжением «Дневника провинциала в Петербурге».
Провинциал вследствие «разнообразий петербургской жизни» попадает в сумасшедший дом. Здесь он встречается со своим троюродным племянником, корнетом Ваней Поцелуевым, который играет очень видную роль в обществе умалишённых, чем он обязан непреклонности и цельности своих весьма странных убеждений.

У Вани есть «идеалы» и «мечты». Он мечтает об испанской королеве Изабелле, о лошадях, о международном цирке. Он мог бы прожить с этими мечтами всю жизнь в здравом уме и твердой памяти. «Но наступило время реформ и разом доконало этот мощный организм, вызвав наружу всю чушь, которая дотоле таилась на дне души».

Гениальный русский писатель-сатирик М. Е. Салтыков-Щедрин на примере ярких образов героев своей повести показал, что сумасшествие само по себе есть, по преимуществу, обнажение тех идеалов человека, которые он, в нормальном состоянии, не решается выказать.

Вся разница между здоровым человеком и помешанным заключается в том, что первый полагает известную границу между идеалами и действительностью, а второй никакого различия в этом смысле не признаёт.

В одном царстве жил помещик, который жестоко обращался с мужиками. Он так утеснял их, что однажды все мужики исчезли с его имения, и теперь он остался совсем один, без помощников, которые могли бы кормить его и помогать во всем. Теперь его имение посещают только медведи, и помещик чувствует себя совсем одиноким и заброшенным.

Студия «МедиаКнига» представляет один из лучших образцов русской классической литературы мирового уровня от великого русского писателя Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина – «Дневник провинциала в Петербурге». Книга прочитана популярным артистом театра и актера кино – Михаилом Росляковым. Я в Петербурге. Зачем я в Петербурге? по какому случаю? – этого вопроса, по врожденной провинциалам неосмотрительности, я ни разу не задал себе, покидая наш постылый губернский город. Мы, провинциалы, устремляемся в Петербург как то инстинктивно. Сидим сидим – и вдруг тронемся. Губернатор сидит и вдруг надумается: толкнусь, мол, нет ли чего подходящего! Прокурор сидит – и тоже надумается: толкнусь ка, нет ли чего подходящего! Партикулярный человек сидит – и вдруг, словно озаренный, начинает укладываться… «Вы в Петербург едете?» – «В Петербург!» – этим все сказано. Как будто Петербург сам собою, одним своим именем, своими улицами, туманом и слякотью должен что то разрешить, на что то пролить свет. Что разрешить? на что пролить свет? этого ни один провинциал никогда не пробует себе уяснить, а просто напросто, с бессознательною уверенностью твердит себе: вот ужо, съезжу в Петербург, и тогда… Что тогда? Слушаем, лайкаем, активно комментируем! )

Рисуя критическую картину политической жизни Западной Европы в 1880 году, книга стоит в ряду таких произведений нашей литературы, как «Письма русского путешественника» H. Карамзина и «Зимние заметки о летних впечатлениях» Ф. Достоевского. Вместе с тем эта книга не только о Западе, но и о России. Осмысление зарубежной действительности дало писателю возможность еще глубже понять социально-политические проблемы своей страны.

Роман замечательного русского писателя, сатирика, публициста М.Е. Салтыкова-Щедрина (1828 – 1889 гг.) – это история одной помещичьей семьи. Непростые взаимоотношения между «любимчиками» и «постылыми» показаны с глубоким психологизмом и тонким юмором.

«Из Погорелки являлись к Иудушке гонцы, сначала редко, потом чаще и чаще. То рыжичков в Погорелке не родилось, то огурчики от дождей вышли с пятнышками, то индюшки, по нынешнему вольному времени, переколели, „да приказал бы ты, сердечный друг, карасиков в Дубровине половить, в коих и покойный сын Павел старухе матери никогда не отказывал“. Иудушка морщился, но открыто выражать неудовольствие не решался. Жаль ему было карасей, но он пуще всего боялся, что мать его проклянет. Он помнил, как она раз говорила: приеду в Головлево, прикажу открыть церковь, позову попа и закричу: „Проклинаю!“ – и это воспоминание останавливало его от многих пакостей, на которые он был великий мастер».

В романе 'Господа Головлевы' изображена духовная и физическая деградация дворянства, как определил сам автор, 'в течение нескольких поколений три характеристические черты проходили через историю этого семейства: праздность, непригодность к какому бы то ни было делу и запой. Семья Головлевых - это собирательный художественный образ, обобщивший черты быта, психологии, всего уклада жизни помещиков накануне и после отмены крепостного права в 1861 году. В романе отразились философские раздумья писателя над судьбами человека и общества, проблемами взаимодействия среды и личности, социальной психологии и нравственности.

М.Е.Салтыкова-Щедрина заслуженно относят к писателям-сатирикам мировой величины. Но при этом зачастую его произведения толкуют лишь как сатиру на государственное устройство и порядки самодержавной России.

В этой книге сделана попытка представить читателям другого Салтыкова – мастера, наделенного редчайшим художественным даром, даром видеть комическую подоснову жизни. Видеть, в противоположность классическому гоголевскому пожеланию, сквозь видимые миру слезы невидимый миру смех.