Вся судьба Василия Фивейского была словно подчинена жестокому и непостижимому року. Будто отмеченный неизвестным проклятием, еще с юных лет он тащил на себе тяжесть печали, недугов и утрат, и кровоточащие раны в его сердце так и не затягивались. Среди людей он оставался одинок — как планета среди других планет, — и казалось, что вокруг него неизменно висит особая, гибельная и тлетворная атмосфера, похожая на невидимое прозрачное облако…
