«Внутри художника — бесконечная, безысходная осень. Ему словно приходится прилагать огромное усилие, чтобы вообразить, что в мире существует радостное сияние солнца, чистая синь неба, зовущие полутени ночи. Он болезненно понимает: все это реально, но находится где-то невообразимо далеко. Воспоминания блеклые и неживые — будто он разглядывает их через стекло, затянутое туманной испариной. И лишь иногда внезапно вспыхивает в памяти яркий осколок — вроде „листа зеленого, сочного, с прожилками, и солнце на нем играет“, — и тогда сердце сжимается от тоски по далекому и недосягаемому…»
