«Тишина. Такая тишина, что и кузнечики замирают в густой ярко‑зеленой траве, а птицы пролетают над парком бесшумно, без единого крика. Вдали, там, где деревья расходятся, открывается долина — синяя, сизая, дымчатая, легкая, словно за ней уже начинается край света. Над долиной — белые облака; облака и над парком, и над домом, но небо все равно кажется бесконечно высоким: долина слишком глубоко внизу, и взгляд уходит до самого горизонта, до края света. Дмитрий Васильевич Шадров смотрел на полосатую маркизу террасы, собранную складками, на белесое небо над туманной долиной и над близкими кудрявыми, темно‑зелеными деревьями парка…»
