В повести «Школьный год Марины Петровой» (1956) мы встречаемся с весёлой, немного беспечной, иногда упрямой, но всегда талантливой Мариной и идём с ней в школу. Но школа, в которой учится Марина, не совсем обыкновенная: кроме обычных занятий, там преподают ещё и музыку, кроме арифметики и географии, там изучают ещё и ноты, разучивают пьесы. В этой повести уже нет сказки. Но зато как увлекателен этот мир музыки, который раскрывается перед тобой, сколько нового узнаёшь ты!

На маскараде доктор Павлыш встречает прекрасную незнакомку, вскоре таинственно исчезнувшую. Случай встретиться выпадает им нескоро, но Марина не хочет встречи, а Павлыш может ее не узнать.

Доп. информация: Монтаж и музыкальное оформление Меркулов Сергей

Еникеев Ш. К., ослепший в 14 лет, окончил Казанскую школу для слепых детей. За три года он изучил пятилетнюю школьную программу, хорошо овладел русским языком, освоил ремесло щеточника. В 1930 г. Шариф Еникеев сдал вступительные экзамены на рабфак города Казани. Руководство Татарского рабфака сомневалось, сможет ли незрячий юноша учиться наравне со зрячими, поэтому его приняли условно. Ш. Еникеев доказал, что он может успешно учиться, и не только ни в чем не отставал от других в учебе, но и активно участвовал в общественной жизни. Он был принят в комсомол, избран в комитет комсомола, был членом курсового комитета и членом академической комиссии. После окончания рабфака Шариф Еникеев поступил на исторический факультет Казанского педагогического института, который успешно закончил в 1938 г. После института работал учителем истории в школах Казани.

Наряду с преподавательской деятельностью Ш. Еникеев трудился над созданием рельефно-точечной письменности на татарском языке. Он разработал татарский алфавит по системе Брайля, приспособив русскую систему к специфике национального языка. Указом Президиума Верховного Совета Татарской АССР от 1 декабря 1939 г. алфавит на татарском языке, разработанный им на основе русской системы Брайля, утверждается в качестве официального шрифта для рельефно-точечных изданий литературы на татарском языке и действует до настоящего времени.

В 1934 г. Ш. К. Еникеев принимал деятельное участие в организации типографии литературы по системе Брайля на татарском языке. Со дня открытия типографии и до 1938 г. был внештатным редактором по выпуску рельефно-точечных изданий на национальном языке. В 1938-1942 гг. он работал штатным редактором Татгосиздата. Начиная с 1946 г. Шариф Еникеев более 40 лет являлся старшим редактором Таткнигиздат по выпуску книг по системе Брайля. Он стал инициатором организации и выпуска бюллетеня, а затем журнала, издаваемого на татарском и русском языках по системе Брайля, «Жизнь слепых Татарии», который впоследствии переименовали в «Волжские зори».

Он был постоянным корреспондентом центрального журнала ВОС «Жизнь слепых» («Наша жизнь», на его страницах освещал жизнь и деятельность слепых Татарии.

В течение длительного времени Ш.Еникеев был редактором озвученного журнала «Голос Татарстана» - органа Татарского правления ВОС, членом редакционного совета по выпуску «говорящих» книг на татарском языке при Республиканской специальной библиотеке для слепых и председателем библиотечного совета.

Пробовал свои силы Шариф Еникеев и в художественной литературе. Им написан ряд рассазов, опубликованных в сборниках незрячих авторов и изданных по системе Брайля на татарском языке. Его повесть «Судьба Солтангарея» была опубликована в 1962 г. плоским шрифтом на татарском и русском языках, напечатана по системе Брайля и озвучена. В 1984 г. в Татарском книжном издательстве вышла вторая повесть Ш. Еникеева «Влюбленные в жизнь».

Деятельность Шарифа Калимулловича Еникеева в области просвещения, культуры и трудовой и социальной реабилитации незрячих была отмечена многочисленными почетными грамотами, званием «Почетный член Всероссийского общества слепых», его имя было занесено в книгу почета ЦП ВОС.

Умер Ш.К. Еникеев 12 декабря 1986 г.

Обо всем, что пережил и передумал, о людях, которые встречались на его жизненном пути, он рассказал в повестях “Судьба Солтан-Гарея”и “Влюбленные в жизнь”.

Фантастическая повесть, в которой главное действующее лицо кристалл, который таинственным образом дублирует людей.Вы только представьте множество дублей скопированных с одной и той же личности, каждый идёт по своему жизненному пути и не один не знает о существовании двойников. Всё сводиться к поииску лучшего двойника...

Книга «Боль» состоит из трёх отдельных произведений: из повести «Непойманный» и двух рассказов. Или, я бы уточнил, двух новелл. Эти три отдельных произведения не имеют между собой непосредственной связи. Но тем не менее я ощущаю сборник «Боль» как цельное произведение, как художественный цикл, в котором Боль, как состояние душевное, так и физическое, становится некой призмой, через которую человек смотрит на мир, на жизнь особым образом – так, как он прежде не смотрел. Боль как способ восприятия мира – не ужасный, не страшный – просто, как один из способов восприятия мира.
Над сборником я работал долго. Читатель давно не видел моей новой прозы. Книга «Боль» это результат кропотливой работы и, определённо, шаг в том художественном направлении, в которое я ещё не шагал.

Е. Гришковец

Он что-то задумал. Прочь! Он не наш, это не ездок по правилам, это хаотический ублюдок из худосочных детей дядюшки Броуна, гнусный племянник подвоха, кузен двусмысленности, неуправляемый и подверженный диким выходкам отщепенец... Не мешай нам! Мы мчимся по трассе с сумасшедшей скоростью, навстречу друг другу каждый по своей полосе...

Об авторе:

Александр Иванович Васинский (2 марта 1935 — 24 августа 2003) — журналист газеты «Известия», публицист, автор очерков социальной тематики и интервью, писатель, прозаик, кинодраматург, представитель шестидесятников.
Автор сценария художественного фильма «Влюблён по собственному желанию»(1982 г.), участвовал в создании сценария фильма «Разборчивый жених» (1993 г.).

Повесть КРЕСТЬЯНСКИЙ СЫН - это история жизни сельского учителя Николая Иванова и его поколения - детей крестьянских ставших интеллигентами. Повествование начинается с предвоенного года и доходит до наших дней. В повести - раздумья о месте в жизни, о долге перед своим народом, об ответственности за судьбу родной земли.

Васильев Иван Афанасьевич — (21 июля 1924, в д. Верховинино Бежаницкого района Псковской области — 31 декабря 1994) - русский писатель.
Родился в крестьянской семье. Автор публицистических очерков и повестей, в т. ч. посвящённых острым проблемам жизни деревни. Организатор и создатель литературно-художественного музея истории Великой Отечественной войны в деревне Борки Великолукского района.

Произведения:

• «В краю истоков» (1981)
• «Допуск на инициативу» (1983
• «Возвращение к земле» (1984)
• «Земляки» (1985)
• «Нематериальная потребность» (1985)
• «Очищение» (1988)

Сборник мистико-романтических новелл писателей России начала XX века.

Содержание:

1. Петровская Нина - Цветок Ивановой ночи
2. Поярков Николай - Песня города
3. Петровская Нина - Последняя ночь
4. Брюсов Валерий - Под старым мостом
5. Чаянов Александр - Юлия, или Встречи под Новодевичьим
6. Брюсов Валерий - Голубочки-это непорочность
7. Петровская Нина - За гранью

Повесть известного российского кинодраматурга Владимира Валуцкого - удивительно добрая, окрашенная мягким юмором история, где сказочность тесно переплетается с реальностью.
Тасманиец Ромуальд, или, как он предпочитает себя величать, «сумчатый дьявол Ромуальд, начальник Тасмании», на самом-то деле австралийский вомбат – животное редкое, в наших широтах не встречается.
Великий фантазёр, путешественник, артист цирка – вомбат Ромуальд и есть главный герой этой удивительно доброй, окрашенной мягким юмором сказочной повести. А по обаянию своему и выразительности он, пожалуй, может соперничать с Чебурашкой и даже с Винни-Пухом.

Бори́с Алекса́ндрович Василе́вский (р. 22 марта 1939, Москва) — русский писатель, журналист.
Линия Севера проходит сквозь жизнь и творчество писателя, ему интересны история, древняя и новая культура, обычаи, природа и люди края. Уехав с Чукотки, многие годы он вновь и вновь возвращался туда, Чукотке посвящены многие страницы его прозы и публицистики. Так или иначе Север присутствует и в текстах, где автор обращается к проблемам становления личности, нравственно-психологическим коллизиям, философским и экзистенциальным вопросам.

Книга рассказывает о полных напряженного драматизма событиях XI—XII столетий на Руси в героические и противоречивые времена правления легендарных князей Владимира Мономаха, Юрия Долгорукого, Андрея Боголюбского.

Содержание:

Сосновая грива
Кучков двор
В гостях у Долгорукого
Рубят город
Тишина
Паучьи ноги
Кровь добрызнула
Пожары
Мятеж
Короба Кучковичей
Новый век

«Обреченный на правду» - остросюжетная повесть о работе правоохранительных органов, о советской мафии, о некомпетентности и чести, о подлости и долге.

Гамаюнов Игорь Николаевич родился в мае 1940-го, в заволжском селе Питерка Саратовской области, в семье учителя.

В 1956-ом по комсомольскому призыву ездил в Казахстан поднимать целину. Окончил журфак МГУ, был специальным корреспондентом «Пионерской правды» и «Советской России», заведующим отделом журнала «Молодой коммунист».

С 1980-го работает в «Литературной газете» - завотделом морали и права, шеф-редактором отдела «Общество», обозревателем «ЛГ». Автор множества судебных очерков. По одному из них - о фальсификаторах уголовных дел - снят художественный фильм «Место убийцы вакантно». Результатом же критической публикации (в январе 90-го) о начальственном произволе в Волгоградской области стали показанные по ТВ митинги волгоградцев, вышедших на улицы с плакатами (цитатами из статьи И. Гамаюнова), и последовавшее скандальное отстранение 1-го секретаря обкома КПСС.

Рассказы и повести И. Гамаюнова были продолжением его публицистических публикаций. После серии судебных очерков о криминальной ситуации в городе Сочи он издал роман «Капкан для властолюбца».

И. Гамаюнов член союза писателей Москвы и союза журналистов России, автор 14-ти книг - романов «Майгун», «Остров гончих псов», повестей «Камни преткновения», «Однажды в России», «Мученики самообмана», «Свободная ладья» и др., а так же - рассказов и очерков, публиковавшихся в «Литературной газете», в журналах «Знамя», «Нева», «Огонёк», «Юность».

Повести о героической борьбе советских людей с немецко-фашистскими захватчиками в тылу врага в годы Великой Отечественной войны.
Небольшая группа советских патриотов, возглавляемая офицером-разведчиком Стожаровым, проникает по заданию военного командования в глубокий тыл противника и там, в ходе сложной и опасной операции, ликвидирует шпионско-диверсантское гнездо гитлеровцев.

В острых рассказах и повестях Александра Мелихова любовь и смерть предстают в нерасторжимом единстве, в котором подлинность или фальшь любовного союза высвечиваются именно смертью.

В сборник вошли следующие произведения:
Проба пера
Испытание верности
Пробуждение
Настоящий мужчина
Бескорыстная
Лорелея
Новорусские помещики

Английское судно в Атлантике застигнуто небывалым ураганом. В адских испытаниях самым неожиданным образом раскрываются характеры людей. Книга читается как гимн человеческому упорству и находчивости: перед лицом «неодолимой силы» дух преодолевает физическую немощь человека.

На диске представлена оригинальная и редко издаваемая повесть Владимира Галактионовича Короленко "Без языка", блестяще написанная и с чисто диккенсовским юмором. Зарисовки Америки, особенно - Нью-Йорка, даны здесь глазами его героев. "Эта книга не об Америке, а о том, как Америка представляется на первый взгляд простому человеку из России", - писал Короленко впоследствии. И хотя он утверждает, что его знакомство с Америкой кратковременно и недостаточно, зарисовки Нью-Йорка столетней давности, жизнь, проблемы, приключения эмигрантов из России - простых крестьян, и бедных евреев, можно узнать по этой полной интереснейших подробностей повести…

"Моей чернильницей было сердце". Такую фразу мог сказать только истый романтик. Не только писатель романтического направления, но романтик в повседневной жизни.

Александр Александрович Бестужев, сочинявший под псевдонимом Марлинский, в созданном декабристским кругом альманахе "Полярная звезда" заведовал прозой. А точнее – печатал там свои романтические повести, имевшие бурный успех у экзальтированной части тогдашней читательской аудитории. "Ревельский турнир", "Испытание", "Аммалат Бек", "Мулла Нур" – образцы русской байронической прозы. Мелодраматичные, ходульные по стилистике и забавно-наивные по приверженности исторической и "местной" экзотике.

Бестужев-Марлинский – готовый персонаж для подобного его собственным сочинениям стандартного описания "блестящей жизни" александровских времён. Молодой офицер, дамский любимец, бальный завсегдатай... Всё так. Но бальный завсегдатай вышел на Сенатскую площадь и показал там себя одним из самых хладнокровных и здравомыслящих участников бунта 14 декабря.

Тяжелые испытания выпали на долю молодого офицера Сергея Луконина - война в Испании, ранение, бегство из плена, бои на Халкин-Голе.
Радиоспектакль Московского театра им. Ленинского комсомола по повести Константина Симонова "Парень из нашего города".

Действующие лица и исполнители:

Сергей Луконин - .;
Аркадий Бурмин - .;
Варя, его сестра - .;
Женя, практикантка в клинике Бурмина - ;
Володя Гуляев - ;
Вано Гулиашвили - .;
Капитан Севастьянов -.;
Алексей Петрович Васнецов, начальник танковой школы - .;
Полина Францевна Сюлли, преподавательница иностранных языков -.;
Сафонов - .;
Офицер - .;
Переводчик -.;
Командир роты - ;
Лейтенант - ;
Молодой врач - .;
Мотоциклист - .

Режиссер: Владимир Соловьев , Иван Берсенев
Автор: Константин Симонов

Каждый, кто служил в советской армии, если не получал, то хотя бы слыхал о таких письмах – счастливому солдату. Пишут их девчонки из провинции в надежде заарканить жениха, пока он чувствует себя неотразимым и самостоятельным. Однако не всегда фотокарточка в письме совпадает с оригиналом возрастом и красотой. А бывают еще и с прицепом в виде взрослого ребенка. Об одном таком случае, когда «счастливчику» не удалось избежать личной жизненной катастрофы, и пишет Войнович. Очень смешно, очень реально, и в конце очень жаль главного героя. Вот такие они, женщины, бывают безжалостные!

Таинственный незнакомец (англ.The Mysterious Stranger)— поздняя незаконченная повесть Марка Твена, впервые опубликована в 1916 году, после смерти автора, его секретарем и хранителем литературного наследия Альбертом Бигло Пейном.

Текст, который опубликовал Пейн, изначально считался каноническим. Однако после его смерти новый хранитель Бернард Де Вото, занявший этот пост в 1938 году, обнародовал еще три варианта повести. Каждая из этих рукописей была незаконченной, как и опубликованный труд Пейна. Каждая рукопись имела свое авторское название, и их хронология такова:
Хроника Сатаны-младшего (англ.The Chronicle of Young Satan ),
Школьный холм (англ.Schoolhouse Hill),
44, Таинственный незнакомец: Будучи древним рассказом, найденным в кувшине и свободновольно переведённым из кувшина (англ.No. 44, the Mysterious Stranger: Being an Ancient Tale Found in a Jug and Freely Translated from the Jug).

Вариант Школьный холм изначально задумывалась Твеном как продолжение приключений Тома Сойера и Гека Финна. Здесь действие происходит в родном городе автора Ганнибале, штат Миссури в США. Эта рукопись считается пробой пера, подступом к более продуманным и содержательным повестям. Действие двух других вариантов происходит в городе Эзельдорф в средневековой Австрии и они получили название эзельдорфские.

Бернард Де Вото одобрил выбор редакции Пейна, как потом показало время, ошибочной и неправомерной. В 1969 году Калифорнийский университет выпустил полное научное издание всех трех редакций повести и сопутствующих им материалов. Именно это научное издание позволяет судить о действиях Пейна, который выбрал для публикации первый вариант Хроника Сатаны-младшего, которая имеет самостоятельное художественное значение. И это действие, по признанию литературоведов, правильно, но дальше с повестью начали происходить чудеса. Последняя глава изданной книги была взята из отдельной шестистраничной рукописи, которая имела авторскую помету Заключение книги, но была написана Твеном для 44, Таинственный незнакомец (выбранное Пейном название повести Таинственный незнакомец было взято от этого варианта).

Пейн самолично удалил из незаконченной рукописи несколько эпизодов, не получивших продолжения в основной канве повести и ослабил антиклерикальные мотивы, которые красной нитью проходили по позднему творчеству писателя. Пейн заменил действующее лицо книги— отца Адольфа, негодяя священника, на некоего астролога, взятого также из второй эзельдорфской рукописи. Таким образом, все дурные поступки священника и церкви были преподнесены как поступки тёмного и суеверного шарлатана. Также были удалены несколько законченных эпизодов, для смягчения антирелигиозной сути книги. Марк Твен в своем творчестве всегда полагался на вкусы своей жены— женщины набожной и богобоязненной, которая выступала главным критиком его книг. По этой причине в ранних и даже зрелых его книгах подобные темы обходились и были незаметны. Однако после смерти её и троих из четырёх детей, Твен перестал обращать внимание на мнение общества и толпы. Большинство его книг стали остро социальными и антицерковными.

До сих пор многие исследователи наследия Твена не могут договориться о том, какую публикацию Таинственного незнакомца считать канонической, но все единогласно соглашаются, что это произведение— жемчужина творчества писателя.

Переводы на русский: А. Старцев (Таинственный незнакомец)
Л. Биндеман (№ 44, Таинственный незнакомец)

Какой мальчишка не мечтает хотя бы на денёк стать новым Робинзоном Крузо! Очутиться на необитаемом острове, подальше от надоедливых родителей и скучных уроков…
Но приключения приключениями, а каково это взаправду - остаться в Одиночестве на безлюдном клочке земли без еды, воды, огня и крыши над головой?
Не по своей воле, а по прихоти судьбы четырнадцатилетнему Саше Барашу придётся узнать ответ на этот вопрос на собственном опыте - оказавшись за бортом во время сильной бури, мальчик попадает на затерянный в Тихом океане остров. Там ему предстоит пройти первое в жизни серьёзное испытание, научиться стойкости и мужеству и понять, "что самое главное для человека на земле".
Историю Саши Барабанова Николай Внуков узнал из короткой заметки в дальневосточной газете "ТИХООКЕАНСКАЯ ЗВЕЗДА"
ОТ АВТОРА: « Я читал много о всяких робинзонадах, но эта поразила меня неожиданностью. Мне захотелось во что бы то ни стало увидеть героя.
И вот Саша передо мной худенький, невысокий, застенчивый. Рассказывает медленно, обдумывая каждое слово. А я смотрю на него и с трудом верю, что передо мной современный Робинзон.
Три вечера он рассказывал мне, как жил на острове. Я записал его рассказ в толстую тетрадь. Позже эти записи превратились в повесть.»
Повесть Николая Андреевича Внукова "Один" была переведена на многие языки и входит в обязательную учебную программу японских школ.

Доп. информация: Монтаж и музыкальное оформление Меркулов Сергей

Юрий Гальперин, один из самых интересных русских прозаиков второй половины XX века, почти не известен в России.
Родился в семье музыканта. В 1964 написал первый рассказ, в том же году поступил в Ленинградский электротехнический институт, который оставил по собственному желанию, после чего был призван в армию и 3 года (1966-1968) отслужил в Заполярье. В 1970 поступил на исторический факультет Ленинградского университета, который окончил в 1976.
После первых публикаций в местных газетах Гальперину удалось в 1971 напечатать два рассказа в альманахе «Молодой Ленинград». Вместе с молодым филологом Е. Белодубровским (под псевдонимом К. Бегалин) написал пьесу «Шел мальчишке тринадцатый год», которая была поставлена в 1972 в Ленинградском Театре юного зрителя.
В 1978 женился на швейцарской подданной и в 1979 выехал в Берн, сохранив советское гражданство. Там он с 1980 работает в Историческом музее.

Три главные его вещи — «Играем блюз», «Мост через Лету» и «Русский вариант» — не могли быть опубликованы в Советской России. Широкому читателю на родине они стали доступны только в середине девяностых, однако потонули в потоке «возвращенной литературы». Это, конечно, несправедливо.
По слову Андрея Битова, «Гальперин тяготеет к той культурной ветви, которая привита к стволу русской литературы Набоковым».

Действительно, ироничная, стильная, умная проза Гальперина сравнима по чистоте и мастерству с набоковской; однако, с одним отличием: проза Гальперина теплее и человечнее, она обращена прежде всего к живой и непосредственной эмоции читателя.

Сам жанр произведения никак не может претендовать на масштабность повествования, подобно произведениям Михаила Шолохова, Константина Симонова, Михаила Алексеева, Александра Бека, Василя Быкова. Да автор и не ставит такой задачи, ведая, как всякий художник, что, например, всего одно стихотворение Михаила Исаковского «Враги сожгли родную хату» перевернет и черствую душу, полонит сердце всемирной трагедией, прошедшей сквозь сердце рядового бойца и всего народа.
Всякому взрослому мужику, похлебавшему из армейского котла, доподлинно известно: никакое мало-мальски наступление не начинается без разведки. Разведки бывают разные: полковые, дивизионные, фронтовые, с переходом линии фронта и радиоперехвата, но самые страшные – разведки боем. И писатель, коего в прошлом справедливо именовали инженером человеческих душ, прежде всего, интересуется состоянием этой самой души, спрятанной под шинельное сукно.
Повесть Сергея Николаева «Там, под небом чужим...» вступает в полемику с фальсификаторами героических сражений Красной Армии в годы Великой Отечественной, хотя герои ее ничего сверхъестественного не вершат, а предстают перед нами обычными чернорабочими войны. Но именно эти люди сломали хребет сильному, коварному врагу, и теперь вот пришли освобождать от фашистской нечисти иные земли, в данном случае Восточную Пруссию, под командованием легендарного маршала Константина Рокоссовского.

Посвящаю детям минувшей войны, их лишениям и вовсе не детским страданиям. Посвящаю нынешним взрослым, кто не разучился поверять свою жизнь истинами военного детства. Да светят всегда и не истают в нашей памяти те высокие правила и неумирающие примеры, – ведь взрослые всего лишь бывшие дети.
Автор
Вспоминая свои первые классы и милую сердцу учительницу, дорогую Анну Николаевну, я теперь, когда промчалось столько лет с той счастливой и горькой поры, могу совершенно определенно сказать: наставница наша любила отвлекаться.
Бывало, среди урока она вдруг упирала кулачок в остренький свой подбородок, глаза ее туманились, взор утопал в поднебесье или проносился сквозь нас, словно за нашими спинами и даже за школьной стеной ей виделось что-то счастливо-ясное, нам, конечно же, непонятное, а ей вот зримое; взгляд ее туманился даже тогда, когда кто-то из нас топтался у доски, крошил мел, кряхтел, шмыгал носом, вопросительно озирался на класс, как бы ища спасения, испрашивая соломинку, за которую можно ухватиться, – и вот вдруг учительница странно затихала, взор ее умягчался, она забывала ответчика у доски, забывала нас, своих учеников, и тихо, как бы про себя и самой себе, изрекала какую-нибудь истину, имевшую все же самое к нам прямое отношение.
– Конечно, – говорила она, например, словно укоряя сама себя, – я не сумею научить вас рисованию или музыке. Но тот, у кого есть божий дар, – тут же успокаивала она себя и нас тоже, – этим даром будет разбужен и никогда больше не уснет.