— Привет, дорогая, — муж говорил приторно и мягко, будто сахарная вата. — Как ты? Мы так за тебя перепугались.

Я смотрела в одну точку, не подавая никакой реакции. Он подошёл ближе и провёл ладонью по моим волосам:

— Умница моя. Такая тихая, такая покладистая.

От этого прикосновения меня едва не скрутило от отвращения, но я удержалась.

— Я хочу домой, — произнесла я медленно, отработанным тоном: изображать нужное состояние у меня получалось безупречно.

— Конечно, родная, конечно. Я увезу тебя. Мы будем вместе всегда, до самой смерти, — Матвей опустился рядом на диван, притянул к себе и качал в объятиях, а мне до боли хотелось вцепиться ему в горло зубами.

Я вошла в гостиную и тихо притворила дверь за собой.

— Нам нужно серьёзно поговорить.

— Отстань, не видишь, я телевизор смотрю, — огрызнулся Олег. — Что, снова денег мало? Вам всё мало. Вкалываешь без конца — и никакой благодарности.

Я выключила телевизор, придвинула стул и села напротив него.

— Ты меня вообще слышишь? Нам надо поговорить.

— Чего прицепилась? Делать нечего? Иди детям с уроками помогай! Или приготовь хоть раз нормальный ужин!

— Я всё знаю про Катю, — перебила я его.

Он закашлялся, будто подавился собственными словами, и побледнел.

— Ты за мной следишь, тварь?

— Ага, конечно. С четырьмя детьми на руках только этим и занимаюсь. Совесть у тебя совсем исчезла.

— Я ничего обсуждать не собираюсь. Не твоё дело. Живёшь за мой счёт — так помалкивай.

— Ты не понял? Собирай вещи и отправляйся к своей ненаглядной.

Олег тонко, неприятно рассмеялся:

— Да ты без меня с голоду помрёшь, жирная бездельница. Ты же ни дня не работала.

— Потому что растила детей и обслуживала тебя. Сам соберёшься или мне помочь?