Одна из самых прославленных книг XX века.
Книга, в которой реализм традиционной для южной прозы «семейной драмы» обрамляет бесконечные стилистически новаторские находки автора, наиболее важная из которых – практически впервые со времен «Короля Лира» Шекспира использованный в англоязычной литературе прием «потока сознания».
В сущности, на чисто сюжетном уровне драма преступления и инцеста, страсти и искупления, на основе которой строится «Звук и ярость», характерна для канонической «южной готики». Однако гений Фолкнера превращает ее в уникальное произведение, расширяющее границы литературной допустимости.

Ключевой роман Уильяма Фолкнера.
Уильям Фолкнер — один из ведущих американских авторов первой половины XX века, удостоенный Нобелевской премии по литературе в 1949 году.
Книга выходит в серии «Эксклюзивная классика (Лучшее)»: твердый переплет, добротная бумага, ляссе и фирменный дизайн.

«Звук и ярость» — центральное произведение Фолкнера, неоднократно перенесенное на экран и включенное журналом Time в список ста лучших англоязычных романов. Это книга, дискуссии о которой не прекращаются и сегодня. Перед читателем — формально дерзкое, предельно виртуозное повествование, устроенное так, что в нем не сразу удается сориентироваться. Одно из важнейших художественных решений автора — дать слово в одной части герою с интеллектуальными нарушениями, а в другой — его брату, чье сознание постепенно разрушается. Текст может показаться трудным: местами почти нет пунктуации, а отдельные фразы обрываются. Однако именно эта манера позволяет глубже ощутить внутренний мир персонажей и словно оказаться внутри их переживаний, создавая по-настоящему ошеломляющее впечатление.

В индейской общине, которая переняла у белых обычай рабовладения, умирает старый вождь Иссэтиббеха. Согласно древнему и строго соблюдаемому обычаю племени, после смерти вождя его личный слуга-раб должен быть похоронен вместе с ним, чтобы сопровождать хозяина в загробном мире.

Богатая вдова, восторженная покровительница изящных искусств, приглашает компанию из Нового Орлеана приятно провести время на воде за беседами об искусстве. На борту яхты «Навсикая» собираются склонный к розыгрышам известный писатель, циничный и грустный критик, скульптор-нелюдим, экзальтированная художница, утонченный и безнадежно холостой ценитель прекрасного, девочка-эмансипе, ее мастеровитый брат, бутлегер, его муза и еще несколько человек, удачно дополняющих этот праздно странствующий паноптикум. Увеселительная прогулка почти сразу выходит из-под контроля: мужчины налегают на виски, невинный флирт перерастает в безответную страсть, одни гости исчезают средь бела дня, другие сажают яхту на мель, а все прочие со скуки превращают возвышенный досуг в форменный балаган. Кажется, довольны только местные комары, обитатели прибрежных болот, которым удается вдоволь полакомиться свежей кровью новоорлеанской богемы…
Будущий лауреат Нобелевской премии по литературе, великий американский писатель Уильям Фолкнер в молодости провел в Новом Орлеане многие бурные месяцы, и их плодом стали «Комары» – модернистский опыт, вдохновленный Т. С. Элиотом, Хаксли и, возможно, Джойсом, сатирический «роман с ключом», который успешно обидел очень многих.
Как ни странно, впервые на русском!

Уильям Фолкнер написал роман в технике потока сознания, популярной в начале ХХ века. Повествование смешивается с воспоминаними и мыслями героев. Для облегчения восприятия мы добавили звуковые эффекты.

В центре сюжета – трагическая история некогда богатого и влиятельного южного рода Компсонов, ныне погружающегося в упадок. События романа показаны через призму восприятия четврех разных персонажей, каждый из которых по-своему раскрывает семейные драмы, измены и внутренние конфликты.

В романе Уильям Фолкнер исследует темы утраты, распад семи, разрушение традиций и поиск смысла в хаосе.  

"Деревушка" - первая книга трилогии Фолкнера "Деревушка", "Город", "Особняк", посвященной трагедии аристократии американского Юга. Семьи высшего общества оказались перед мучительным выбором - сохранить былые представления о чести и впасть в нищету или порвать с прошлым и влиться в ряды быстро разбогатевших дельцов-нуворишей.
Олицетворением этого "нового Юга" становится предприниматель Флем Сноупс, который в желании сколотить состояние и стать успешным не остановится ни перед чем…

Трилогия о Сноупсах Уильяма Фолкнера включает романы «Деревушка», «Город», «Особняк».

"Деревушка" - первая книга трилогии Фолкнера "Деревушка", "Город", "Особняк", посвященной трагедии аристократии американского Юга. Семьи высшего общества оказались перед мучительным выбором - сохранить былые представления о чести и впасть в нищету или порвать с прошлым и влиться в ряды быстро разбогатевших дельцов-нуворишей.
Олицетворением этого "нового Юга" становится предприниматель Флем Сноупс, который в желании сколотить состояние и стать успешным не остановится ни перед чем…Трилогия о Сноупсах Уильяма Фолкнера включает романы «Деревушка», «Город», «Особняк».

История смерти Адди Бандрен и стремления её бедной сельской семьи исполнить её желание быть похороненной в её родном городе Джефферсоне, штат Миссисипи.
Уникальность произведения заключается в том, что в нём нет ни слова авторской речи. Весь сюжет представляет собой цепь монологов четырнадцати персонажей, среди которых и монолог самой Адди

Мы поднялись на гору, в ветер. Над моим плечом, обгоняя нас, светящейся лентой летели искры Доновой сигареты: ветер, мистраль — черный, стылый, наполненный яростными ледяными пылинками, — дул в полную силу.

Мы сидели не на веранде, а в зале — Монктон, боцман, Карл, Джордж, я и женщины — три женщины в жалких побрякушках, из тех, кто знается с матросами и с кем знаются матросы. Мы говорили по-английски, а они не говорили совсем.

А я верхом на кауром коньке, у которого глаза — как синие электрические вспышки, а грива — как мятущееся пламя, и он мчится галопом вверх по холму и дальше прямо в высокое небо мира.

Да, сэр. Женщины есть женщины. Иной раз надо их и побаловать. Они этого заслуживают, ведь жизнь у них несладкая. Письмо в газету я не для себя послал. Не все ли мне равно, как они написали мою фамилию? Что в ней, в фамилии, для человека, которому выпало на долю такое, что редко выпадает простому смертному?

1914 год. Накануне Первой мировой войны два приятеля, англичанин Джордж и американец Дэви, во время катания на лодке по Темзе знакомятся с девушкой по имени Коринтия. Вскоре оба молодых человека оказываются на фронте, где Джорджа убивают, а Дэви после ранения ампутируют ногу. Разговаривая в бреду с товарищем, Дэви просит его найти отрезанную ногу и убить её…

Через окно хибары пятеро ее обитателей глядели, как конные тяжело подымались по грязной дороге и как остановились у ворот. Передний шел пешком, вел коня в поводу, низко надвинув широкополую шляпу, скрыв тело под серым поношенным зимним плащом, выпростав из-под плаща левую руку, держащую поводья.

В доме остались только сестра первого Джона Сарториса Вирджиния — ей девяносто лет, и она живет в кресле на колесах у окна, выходящего в цветник, и Нарцисса, вдова молодого Баярда, со своим сыном. Вирджиния Дю Пре, последняя из каролинских Сарторисов, приехала в Миссисипи в 1869 году; она привезла с собою только то, что было на ней, да еще корзину, в которой лежало несколько цветных стеклышек из окна каролинского дома, несколько черенков и две бутылки портвейна.

Край, земля, порождающая каждый год тысячу новых верований, панацей и лекарств, и ни единого недуга, на каком хотя бы изобличить их ложность, — под сенью золотых дней, не омраченных дождем иль непогодой, неизменных, однообразных, прекрасных дней без конца, бессчетно выплывающих из безмятежного прошлого, бесконечно уходящих в безмятежное будущее

Тут она произнесла это сама, поглядев мне прямо в лицо и выпрямившись, произнесла это дважды, чтобы ее правильно поняли: Приехать домой и выдать эту чертову девицу замуж!

Как и твой отец, ты, по-видимому, не можешь с ними жить, ни с той, ни с этой, но, в отличие от отца, ты и без них не можешь.

Порой, как подумаешь, что поэтов, художников и им подобных заставляют платить налоги, которые якобы свидетельствуют, что человек свободен, достиг совершеннолетия и способен обеспечить себя в условиях ожесточенной конкуренции, — начинает казаться, будто деньги у таких людей изымаются обманным путем.

В общем, она сидела под отвалом в кустах вереска, и он знал, что она там, и поскакал к ней напрямик через поле, даже отдышаться не дал. Вы, наверно, его видели, он несся к ней напрямик через поле, будто видел ее так же хорошо, как чуял. Лиса, как спряталась, обманув собак, так и сидела. Она еще не успела отдышаться, а тут снова надо бежать, а она уже совсем выбилась из сил, выбраться из кустов и бежать дальше не могла. Он подскакал к канаве и перемахнул на ту сторону, как она и рассчитывала.

Они словно принесли с собой запах снега, который валил на Седьмой авеню. А может быть, запах этот принесли другие, те, что зашли раньше, накопив его в легких, и дыхание их наводнило все пространство под арками стылым туманом, неистребимой, затхлой мутью, которая могла бы, казалось, пронизать насквозь саму бесконечность. От холода сомкнутые ряды освещенных витрин недвижно и бессонно блестели, как блестят глаза у людей, когда они злоупотребляют крепчайшим кофе и бодрствуют ночь напролет у гроба чужого им человека.

Самое главное на свете-быть живым, жить, знать, что живешь.Бояться чего то-это значит знать, что живешь, это жизнь, но бояться сделать чего боишься-это смерть.

Многое пережил и вытерпел на своем веку Уош, бессловесный и покорный работник полковника Сатпена. Его не сломили ни насмешки черных рабов хозяина, ни смерть своей жены, ни бесславное возвращение полковника после победы северян. Восхищаясь своим господином, Уош все годы упорно шёл к заветной цели – стать равным полковнику.

На фотографиях, на старых, кое-как сделанных снимках, чуть покоробленных, чуть выцветших за тринадцать лет, они преисполнены важности. Суровые, худощавые, в кожаных, отделанных медью доспехах, они стоят рядом со своими странными — из проволоки, дерева и парусины — аппаратами, на которых они летали, не запасшись парашютом; да и сами они кажутся странными, не похожими на обычных людей, словно представители расы, промелькнувшей в грозной, но мимолетной славе на челе земли только затем, чтобы исчезнуть навеки.