Я умер в пятницу на МКАДе, а проснулся в сентябре 1979 года – в теле двадцатитрёхлетнего лейтенанта милиции в провинциальном Краснозаводске. У меня теперь чужая память, восемь метров в коммуналке, новая форма и работа в угро горотдела. Но голова – своя. С двенадцатью годами оперативного опыта в Москве двухтысячных. Чтобы докопаться до правды, придётся работать по советским правилам: без баз данных, без экспертиз и без права ошибиться. Потому что здесь даже «маленькое дело» – это дело, за которым стоит живой человек.

Я погиб в пятницу на МКАДе, а очнулся в сентябре 1979-го — в теле двадцатитрёхлетнего лейтенанта милиции в провинциальном Краснозаводске. Теперь у меня чужие воспоминания, восемь метров в коммуналке, другая форма и служба в уголовном розыске городского отдела. Но мысли и характер — мои. И за плечами двенадцать лет оперативной работы в Москве двухтысячных.

Чтобы добраться до истины, придётся действовать по советским порядкам: без баз данных, без привычных экспертиз и без права на промах. Потому что здесь даже «пустяковое» расследование — это история, в которой на кону чья-то жизнь.